Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Осенью будет отмечаться сто лет со дня рождения и двадцать лет со дня смерти ЗИНОВИЯ ГЕРДТА

ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ «…ЖИВЫМ, ЖИВЫМ И ТОЛЬКО ДО КОНЦА…»

Суббота, 16 Апреля 2016 г. 00:07     http://www.liveinternet.ru/users/4419085/post388834952/

фотография Зиновий Гердт

Виктор Шендерович

«…ЖИВЫМ, ЖИВЫМ И ТОЛЬКО ДО КОНЦА…»

В 1992 году на телевидении снимался цикл передач «Двенадцать разгневанных мужчин». Двенадцать портретов известных артистов. Уж почему они были «разгневанные», не знаю – название было просто взято взаймы у старого американского фильма.

И вот тогдашнее телевизионное начальство предложило мне сделать передачу о Гердте. Надо ли говорить, что я согласился прежде, чем начальство успело закрыть рот!

Удивительная вещь. Задолго до знакомства я относился к Гердту как к близкому человеку. Я понимал, что такое же родственное чувство Гердт вызывает в сотнях тысяч людей, но всё равно (повторяю, задолго до знакомства) чувство к этому человеку было очень… личным, что ли. Я позвонил Зиновию Ефимовичу – и поехал на Пахру, на дачу, где он жил.

Машины у меня не было; машина Гердта стояла возле автобусной остановки. Он встречал так всех «безлошадных» гостей.


…Мы уже несколько часов обсуждали будущую телепередачу, когда Татьяна Александровна предложила пройти за стол.

Гердт подозрительно сильно обрадовался моему согласию поужинать вместе с ним, пошел на кухню и начал лично готовить антрекот, приговаривая что-то насчет собственного гостеприимства. Рядом хлопотала Татьяна Александровна.

Через несколько минут передо мной, как на скатерти-самобранке, расстелилась еда-питье. А напротив сидел Зиновий Ефимович Гердт – перед стаканом воды и лежащим на блюдечке кусочком мацы.

Сидевшая рядом с мужем Татьяна Александровна голодала из солидарности.

А я сидел перед антрекотом, и слюноотделение уже началось. Я что-то жалко пискнул в том смысле, что предполагал ужинать вместе с хозяевами…

– Ну что вы! – воскликнул Гердт. – Я обожаю, когда при мне вкусно едят! Сделайте одолжение!

И даже, кажется, приложил руки к груди, изображая мольбу. А я (повторяю в последний раз) был ужасно голоден и долго бороться с интеллигентностью не мог.

Когда я положил кусочек антрекота в рот, начал его жевать и процесс пищеварения стал необратимым, Гердт негромко – но так, чтобы мне было слышно каждое слово! – сказал, обращаясь к Татьяне Александровне:

– Ну и молодежь пошла… Напротив него сидят два голодных ветерана войны – а он ест, и хоть бы что!

Видимо, в этот момент у меня что-то случилось с лицом, потому что Зиновий Ефимович немедленно «раскололся» и начал смеяться. И я понял, что нахожусь в гостях у молодого человека.

Таким выдался первый день моего знакомства с Гердтом.


У Ежи Леца сказано: «Не всякому жизнь к лицу». Гердту жизнь была поразительно к лицу!.. Он был воплощением радости жизни, человеком невероятного мужского обаяния, которое сохранилось в нём до последних дней.

Я наблюдал, как это действовало на женщин… Уже во время съемок той нашей телепередачи мы посадили за стол к Зиновию Ефимовичу наших ассистенток (по совместительству – интересных молодых женщин), чтобы Гердту было не так скучно рассказывать по сто восьмому разу свои репризы.

Я, конечно, надеялся, что такое соседство взбодрит Зиновия Ефимовича, но никак не предполагал масштабов этого… полёта! Минут через десять все мы – режиссер, оператор, осветитель, – все мужики от тридцати до сорока, переглянулись, и в глазах у каждого была одна и та же печальная мысль: нам здесь делать нечего! Никакой конкуренции этому семидесятишестилетнему человеку мы составить не могли.

Способ его воздействия я бы определил как принцип пылесоса. Он не атаковал объект, а просто приоткрывался немного, но там была такая сила и мощь, что через пять минут собеседника Гердта просто затягивало внутрь.

Таких счастливых лиц, как у женщин в том застолье, я не видел много лет.


Он был обманчиво легким в общении. Обманчиво доступным. Поэтому люди поглупее через десять минут начинали называть его Зямой… И для половины страны он был Зямой. Он отдавал на откуп эту масочку.

Зиновий Ефимович был человеком абсолютно элитарным (в самом высоком смысле этого слова), человеком драматичного сознания. В последнем интервью, вышедшем уже после смерти Гердта, я прочел его лаконичный ответ на вопрос о счастье: «Я этой дамы не встречал».


Он заставлял внутренне подтянуться. Я много раз ловил себя на том, что вот сижу рядом с ним, мы разговариваем и я должен изо всех сил стараться соответствовать.

При Гердте было немыслимо плохо рассказать анекдот и вообще – просто болтать при нём было невозможно. Он огорчался, скучнел, отводил глаза. И вообще – банальность, бездарность переживал как муку, как физическую боль.

Терпел из последних сил.

Зато как никто другой радовался чужому божьему дару, справедливо полагая, что божий дар не может быть чужим. Свойство поразительно редкое для актера – они же невероятно ревнивые существа! А Зиновий Ефимович мог позвонить на ночь глядя и крикнуть в трубку: «Витя! Вы видели Чурикову в „Плаще Казановы“? Нет? Витя, вы идиот! Немедленно идите! Это великая актриса!..»


Гердт никогда не путал личное с художественным. Ко мне он, кажется, был расположен, но похвалы тому, что я делаю, я дождался только пару раз. Хотя – что значит похвалы? А вот что: «Знаете, Витя, это вполне пристойно».

А бит я был за свои телевизионные экзерсисы многократно. В этих случаях Гердт был тактичен, но неумолим. «Мне кажется, Витя, это не лучшая ваша программа». После этого хотелось извиниться и немедленно провалиться сквозь землю.

…Гердт рассказывал про своего друга, недавно умершего поэта N., какой он был блистательный человек, честнейший, замечательный, глубокий… – но в оценке поэтической был неумолим: поэт средний.

А про другого мог, наоборот, сказать: «Сволочь редкая, но стихи есть замечательные!»


У Гердтов было замечательное застолье. Оно сохранилось и по сей день в доме у Татьяны Александровны (что, к слову, много говорит о качестве людей, собиравшихся вокруг Зиновия Ефимовича). Меньше всего там было артистов. Богемы и бомонда он терпеть не мог! За его столом была настоящая элита. Не попса с политикой пополам – врачи, математики, ученые, с которыми Зиновий Ефимович дружил по сорок – пятьдесят лет. Безукоризненные люди, знакомство с которыми большая честь для любого. Когда этого не понимали, это подчеркивалось.


Однажды я был свидетелем того, как Гердты поругались. И вот они ругались, ругались… и наконец Татьяна Александровна бросила Гердту в лицо: «Актер!..» Это прозвучало как последнее оскорбление. И Гердт, оборвав крик, вдруг мрачно сказал: «А вот за это можно и по морде…»

И оба расхохотались.

Слово «актер» в этой семье было оскорблением, эдакое богемно-фальшивое…


Дружить Гердты умели не по-нынешнему. Зиновию Ефимовичу было уже под восемьдесят, но каждый год он лично перевозил из города на дачу девяностолетнего артиста театра Образцова Евгения Вениаминовича Сперанского. А уж по мелочи…

Однажды, зимой довольно голодного 1992 года в моей квартире раздается звонок. На пороге стоит Татьяна Александровна с мешком картошки: «Нужна? Хорошая, не мороженая».

По дурной интеллигентской привычке я начал было отказываться. Аристократичная Татьяна Александровна послушала это с полминуты и сказала: «Значит, так. Не нужна картошка – увезу назад. Нужна – бери и не выё…!»


Татьяну Александровну Правдину Ширвиндт называл: «внучка шустовских коньяков» (ее дедушкой был тот самый коньячный король Шустов, о котором упоминает чеховский Андрей в «Трех сестрах»).

Татьяна Александровна стала «окончательной женой» Гердта (определение Зиновия Ефимовича).

История их знакомства замечательна и очень многое говорит об этих двух людях.

На зарубежные гастроли «Необыкновенного концерта» Гердт выезжал за несколько дней до труппы с переводчиком. Тот переводил ему свежие газеты, Гердт уяснял, чем живет страна, и когда зрители приходили на спектакль русской труппы, кукольный Конферансье на их родном языке шутил на злобу дня! Можете себе представить эффект.

Так вот, Татьяна Александровна, переводчик-арабист, поехала в командировку в Египет, работать с театром Образцова.

Она была замужем. Гердт был женат.

Они познакомились – и перед расставанием договорились встретиться в Москве через два дня.

Через два дня они встретились свободными людьми. Гердт за это время объяснился с женою, а Татьяна Александровна – с мужем. У нее была двухлетняя дочка Катя…


Незадолго до ухода Гердта из жизни Катя взяла его фамилию и отчество. Он ее спросил:

– Что ж ты раньше-то?..

– Стеснялась…

– Ддур-ра…

Надо было слышать это «ддур-ра…»

Так признаются в любви.

Татьяна Александровна сказала однажды: «Я бы его полюбила, даже если бы он был бухгалтером».


Есть острословы, а есть люди остроумные – и это диаметрально противоположные типы людей. Гердт никогда не острил. В нем этого кавээнского «вот я вам сейчас пошучу…» – не было совершенно.

Гердт поддерживал разговор, или поворачивал его, или прекращал – но это всегда было развитие мысли. Он успевал думать – редкость для людей шутящих.

Шутка рождалась как результат оценки ситуации.

Одна молодая журналистка передала мне совершенно блистательный диалог, произошедший у нее с Гердтом: «Ну что, деточка? Будете брать у меня интервью?» – «Да, Зиновий Ефимович…» – «Ах, всем вам от меня только одного нужно!..»

В 1949–1950 годах, во времена борьбы с космополитизмом, Зиновий Ефимович со своим братом Борисом возвращался с кладбища (была годовщина смерти мамы). На Садовом кольце они зашли в пивнушку («шалман», как определил ее Гердт) – согреться и помянуть. Перед ними в очереди стоял огромный детина. И когда очередь дошла до него, он вдруг развернулся в их сторону и громко сказал продавщице: «Нет уж! Сначала – им. Они же у нас везде первые!..»

И Гердт, маленький человек, ударил детину в лицо. Это была не пощечина, а именно удар. Детина упал… Шалман загудел, упавший начал подниматься… Продавщица охнула: «За что?! Он ведь тебя даже жидом не назвал!..»

И стало ясно, что сейчас будет самосуд.

…Эту историю я услышал во время съемок телепередачи в ответ на свою просьбу рассказать о людях, которые спасали Гердта. И он рассказал мне о троих. О медсестре Вере Ведениной, которая вытащила его в феврале 1943 года с поля боя, из-под огня. О Ксении Винцентини – хирурге, которая делала ему последнюю, одиннадцатую операцию и спасла ногу. И рассказал он вот этот случай.

…Когда всё шло к самосуду, от стойки оторвался человек, которому Гердт едва доходил до подмышек. «Он подошел ко мне, загреб своими ручищами за лацканы моего пальтишка, – рассказывал Гердт, – и я понял, что это конец. Мужик приподнял меня, наклонился к самому моему лицу и внятно, на всю пивную, сказал: „И делай так каждый раз, сынок, когда кто-нибудь скажет тебе что про твою нацию“».

И «бережно» (слово самого Гердта) поцеловав его, поставил на место и, повернувшись, оглядел шалман. Шалман затих, и все вернулись к своим бутербродам.

В этой истории – не только тот замечательный незнакомец. В ней – весь Гердт. Как позже писал Визбор: «Честь должна быть спасена мгновенно». И эта мягкость, этот «всесоюзный Зяма» из «Кинопанорамы» и «Чай-клуба» – далеко не весь Гердт. Повторюсь: он был человеком очень суровых правил.


На панихиде по Гердту Михаил Швейцер сказал: такие, как он, инвалиды сидели после войны в переходах, играя на гармошке и прося милостыню…

Судьба и история, надо им отдать должное, действительно сделали всё для того, чтобы стереть Гердта в порошок.

Еврей, что могло стать приговором само по себе; инвалид и вообще человек не Бог весть каких физических кондиций. Внешность? Детские и юношеские фотографии – жалко смотреть… Маленький еврейский мальчик с оттопыренными ушами и огромными, заранее несчастными глазами…

Но, как сказал Бомарше, «время – честный человек».

Какой-то другой француз заметил, что к сорока годам женщина получает на своем лице то, что заслуживает. Мужчина – тоже. К началу пятого десятка собственно антропология уходит на второй план; душа начинает рисовать на лице свои черты.

У Гердта к пятидесяти стало необыкновенное лицо. Поразительной красоты! Его стали снимать в кино, и вдруг выяснилось, что – не оторваться! Война, четыре года костылей и больниц, одиннадцать операций – все эти страдания преобразили Гердта.

Сколько людей эти погибельные обстоятельства уничтожили!.. А Гердт преодолел земное притяжение – в нем был такой заряд жизнестойкости! Он был, по точному определению Саши Кабакова, супермен.

На вопросы о здоровье Гердт никогда не отвечал нейтральным «ничего». «Шикарно, потрясающе!»… Только в последние полгода он опустил планку до «вполне сносно» – когда боль уже почти не отпускала его. «Если не считать того, что я умираю», – в разговоре со мной добавил он однажды, бабелевским поворотом рычага переключив стон отчаяния в репризу.


Татьяна Александровна не позволяла ему умирать. Просто – не позволяла. «Поднимайся, обедать будем в столовой. Приехал такой-то…» (а всегда кто-то приезжал).

В последнее время очень часто рядом с ними была Людмила Львовна Хесина, врач, друг. Если бы не эти две женщины, Гердт мог не дожить до своего восьмидесятилетия.


Ему было под шестьдесят, когда он впервые после войны вышел на сцену – в спектакле театра «Современник». Он дебютировал, когда принято подводить итоги. Он играл блестяще – но как мало было ролей, достойных его дара! Лира он сыграл только за кадром, Ричарда и Шейлока не сыграл вообще. Паниковский, исполненный с какой-то головокружительной свободой, на пяти процентах актерских возможностей, стал его визитной карточкой.

Он не любил эту роль, досадовал на случайно прилипшее амплуа.

Любимца капустников, всеобщего Зяму – его, в сущности, проглядели. Великий артист, он рассказывал за кадром про лошадку, которая бегает быстрее собачки, – и делал рекламный ролик произведением искусства! Всё, к чему он прикасался, становилось золотым, потому что – он был гений.

Незадолго до ухода Гердта из жизни, когда ему исполнилось восемьдесят и было ясно, что он уже… на пороге, Валерий Фокин сказал: «Эх!.. Упустили время. Еще бы лет пять назад могли рвануть с ним „Короля Лира“…»

Какой бы это был Лир!


Про свои актерские работы он говорил крайне мало, но однажды признался, что за своего Мефистофеля из козаковского телефильма ему не стыдно. Он сказал: «Там было несколько подлинных секунд».

Это была его высшая похвала себе. Я думаю, ни разу в жизни никто не услышал от него слова «творчество» применительно к тому, что делал он сам.

Гердт почти не публиковал своих текстов, хотя рифмовал очень лихо и как литератор был намного талантливее большинства известных мне стихотворных фельетонистов. Но – выросший на Маяковском и Пастернаке, бывший другом Окуджавы и Самойлова, он стеснялся даже говорить о написанном, не то что публиковать.

Не было случая, чтобы Гердта было больше, чем нужно, хоть на одну секунду. Чувство меры родилось раньше него. Вот эта актерская болезнь, когда бульдозером со сцены не стащить, была Гердту совершенно чужда. Он всегда уходил раньше, чем это было нужно публике.

Зима, начало девяносто шестого года.

Мы едем в Троицк, в больницу, где Гердту должны поставить капельницу и дать очередную порцию лекарств. За рулем сам Зиновий Ефимович.

Мы приехали и прошли в палату. Когда я вышел из палаты что-то отнести-принести, в коридоре мне кланялись люди – потому что я был с Гердтом. Я понял, что такое светиться отраженным светом. Как луна…

Он тогда должен был ехать в Прагу сниматься, и врач (ее звали Наташа) давала ему последний инструктаж по таблеткам.

И вот Гердт полулежит в кресле, катетер в вене, рядом капельница, Наташа сидит у него в ногах, и он сдает ей экзамен, перечисляет, что и когда нужно принимать… Сдает он этот экзамен с первого раза, память профессиональная. Наконец Наташа говорит Гердту: «Зиновий Ефимович, еще какие-нибудь вопросы есть?»

Тут Гердт, лежавший двадцать минут эдаким послушным старичком, вдруг садится, при этом свободная от капельницы рука оказывается на Наташином колене. И говорит: «Да, один вопрос. Как там в Чечне?»

Он был молод. Он был моложе многих из тех, кто годится ему во внуки – от этого такая горечь доныне. Его смерть – смерть трагическая и преждевременная, что подтвердили на его похоронах слезы сотен людей «из публики», как сказал бы сам Гердт. Старое, измученное тело унесло с собою в могилу нежное юношеское сердце и ясную голову.

Когда Зиновию Ефимовичу стало ясно, что он уже уходит, что законы биологии распространяются и на него, он не мог с этим смириться. Ему было невероятно тяжело осознавать себя немощным – это, я уверен, причиняло ему самые большие страдания.

На восьмидесятилетие Зиновия Ефимовича, 21 сентября 1996 года, к нему на дачу съехались, по-моему, вообще все. Включая некоторое количество людей, про которых я не поручусь, что Гердт их знал вообще.

А одним из первых, по роду службы, явился поздравить Гердта вице-премьер Илюшин – он должен был вручить ему орден, называвшийся «За заслуги перед Отечеством» III степени. И, видимо, какой-то тамошний холуй подсказал Илюшину, что он едет поздравлять интеллигентного человека. Вице-премьеру положили закладочку в томик Пастернака – и, вручив орден, он этот томик на закладочке открыл, сообщив, что хочет прочесть имениннику вслух стихотворение «Быть знаменитым некрасиво».

Гердт отреагировал немедленно: «Давайте лучше я вам его прочту!» А у Илюшина протокол, он же готовился… Нет, говорит, я сам. Тогда Гердт, гений компромисса, говорит: «Давайте так: строчку – вы, строчку – я…»

И вот можете себе представить картинку. Илюшин (по книжке): «Быть знаменитым некрасиво…» Гердт (наизусть, дирижируя красивой, взлетающей в такт правой рукой): «Не это поднимает ввысь…» Илюшин (по книжке): «Не надо заводить архива…»

И так они продвигаются по тексту, и всех, кроме вице-премьера, охватывает озноб, потому что все вспоминают последнюю строчку стихотворения. Строчку, которой в контексте физического состояния Гердта лучше не звучать совсем.

Положение спас сам Гердт (раньше всех вычисливший грядущую неловкость). И когда вице-премьер пробубнил свое: «Позорно, ничего не знача…» – Гердт, указав на себя, закончил: «Быть притчей на устах у всех…»

И рассмеялся, прерывая эту чиновную выдумку. Последние строфы прочитаны не были. Артист не дал первому вице-премьеру попасть в дурацкое положение.

На вечере в честь 80-летия Зиновия Гердта, в октябре 1996-го, случилось то, что иначе как чудом назвать нельзя.

На сцену поднялась та самая Вера Веденина, которая спасла его, вытащив на себе с поля боя, – и Гердт, сидевший за кулисами и смотревший действие по телевизионному монитору, вдруг сказал: «Я должен к ней выйти!»

И вот две Татьяны, жена Гердта и жена Сергея Никитина, помогли Зиновию Ефимовичу добраться до кулисы, и он отпустил руку жены – и на сцену вышел сам! Вся страна видела это.

Они обнялись. Вера Павловна, потерявшись на публике, начала говорить про войну, про победу, что-то сбивчивое, неловкое… Гердт мягко остановил её: «Вера, да ну их на фиг!.. Победили и победили…»

Как он умел снимать пафос!

С Гердта не брали денег на рынке. Я видел это своими глазами. Отводили руку с деньгами, а потом догоняли у машины и клали в машину арбуз.

Вот что такое – не популярность, а слава!

Если спросить этих людей, почему они так поступают, они, может быть, даже и не смогли бы внятно ответить на этот вопрос. Но даже торговцы мясом подсознательно понимали, что Зиновий Гердт им уже давно за всё заплатил.

Что все мы должны ему больше, чем он нам.

Реалити шоу: изгнание мракобеса

Оригинал взят у scinquisitor в Реалити шоу: изгнание мракобеса
У вас в доме кто-то все еще верит в гомеопатию? Тогда мы идем к вам! В поисках новых научно-популярных форматов на Летней Школе пришла в голову идея шоу «Изгнание мракобеса».

Сюжет до боли знакомый многим друзьям и знакомым: у кого-то в семье завелся мракобес. Чтобы выбить из головы несчастного всю антинаучную дурь с помощью великой силы научного просвещения, обеспокоенные члены семьи приглашают в гости профессионального просветителя.

Быть может, отец вашего семейства считает, что пирамиды построили инопланетяне? Высылаем египтолога. Кто-то из семьи проверяет продукты в супермаркете на содержание ГМО с помощью рамок для лозоходства? Высылаем молекулярного биолога. Сестра увлеклась астрологией, а брат уверовал в волшебную силу надевания на голову горшка Серафима Саровского и целования икон, – и на это найдется специалист.

«Так-так! Кто тут у нас подхватил мракобесие?» – спросит наш эксперт, заходя в квартиру. «Незащищенным гуглением занимались? В групповых тренингах участвовали?»

«Масонский заговор! Официальная наука! Скрывают! Память воды! Все куплены! Бог накажет!» – выдаст себя пациент.

Collapse )

Достойно включения в состав Библии: Пурим в 1953 году и предотвращение еврейского геноцида в СССР

Оригинал взят у grimnir74 в Пурим в 1953 году и окончательное решение еврейского вопроса Сталиным

Рав Ицхак Зильбер

Многим кажется, что чудеса происходили лишь в прошлом. История новейшего времени доказывает обратное. В 1953-м году евреи СССР находились на волосок от смерти. «Дело врачей» должно было стать первой ласточкой в череде погромов и выселения.

Неправы те, кто считает, что чудеса с нашим народом происходили только в древности. Они происходят и сейчас, просто мы в своих повседневных заботах и с нашей привычкой находить всему естественное объяснение не всегда их замечаем и признаем.

Начало пятьдесят третьего года. Страшные дни января. Сталин дал сигнал к «окончательному решению еврейского вопроса» в СССР: в центральной печати одновременно появились сообщение ТАСС «Арест группы врачей-вредителей» и статья «Убийцы в белых халатах». И, как некогда во времена hамана, ужас перед неминуемым, казалось, истреблением поселился в сердцах евреев.

Collapse )

Юлия Латынина: Как взращивается терроризм часть 2

часть 2 (продолжение)
Ю.Латынина Я продолжаю об открытии Хелен Хоббс и ее коллег, которые могут изменить не только продолжительность жизни человека, но и существенно структуру многих человеческих обществ. Потому что дело не только в том, что эти новые лекарства от холестерина очень дорогие, что препарат надо колоть каждые 2 недели, обходится это удовольствие в год 14 тысяч долларов и дешевле не станет. А в том, что появление таких препаратов, во-первых, конечно, ставит непростую задачу перед страховой медициной. Ведь, строго говоря, это не лекарство. Вы можете колоть эти препараты всю жизнь – тогда у вас просто не будет проблем с холестерином, но, правда, при этом вам лучше не заниматься собирательством и охотой, и не жить в джунглях в тех же условиях, в которых там наши предшественники жили 3 миллиона лет назад, потому что тогда окажется, что плохой холестерин для обезьяны природа не зря придумала.

Вы просто фармакологически выключаете в своем организме ген, вредный в современных условиях. Вопрос, будет ли вам это оплачивать на Западе страховая медицина? Ну, ответ: «Вряд ли» – вы же не больны.

Но самое главное, почему я еще посвятила этому такое время, что появление подобных препаратов ставит очень большой вопрос перед режимами и странами, по той или иной причине отгородившимися от западной цивилизации вне зависимости от того, где эти страны находятся – в Сирии, в Боливии или, скажем, в северной части Евразийского континента.

Собственно, Praluent и Repatha – это только первые ласточки нового, генно-инженерного витка человеческой эволюции. Потому что «Human Genome Project» — это в сущности прочтение книги жизни. Исследователи, которые ее прочли в 2003 году, в ближайшее время будут править испорченные слова, вымарывать устаревшие строчки там, где это происходит без ущерба для смысла текста. Где-то с помощью генной инженерии, где-то с помощью фармакологии. И, разумеется, происходить это будет только в открытых странах с современной наукой.

И вот так же, как с появлением современных средств копирования информации стало очень трудно объяснить в свое время Советскому Союзу, что граждане СССР живут в лучшем из миров, то богоизбранным высокодуховным или людоедским режимам будет очень сложно объяснить своим гражданам, почему, вот, на бездуховном Западе средняя продолжительность жизни составляет 100 лет с соответствующим продлением интеллекта и жизненной энергии, а, вот, богоизбранные аборигены умирают там от банального инфаркта в 60.

Это то, о чем я говорила здесь, по-моему, пару месяцев назад, о том, что, вот, точно так же, как Советский Союз погубили новые технологии с распространением информации, очень возможно, что российский режим столкнется с серьезной биологической проблемой. Эту биологическую проблему нелегко будет решить, потому что, во-первых, даже и не всегда эти лекарства будут доступны высшему классу.

Потому что, понимаете, медицина – она целиком медицина. Она на четвертинку не растет. У нас есть множество страшных примеров внутри России, когда люди, которые могли заплатить любые деньги за то, чтобы остаться в живых, погибали или терпели страшный ущерб от просто невероятных вещей, да? Как бедный Александр Петрович Починок, который лег на абсолютно тривиальную операцию – его уговорили врачи именно этой клиники, сказали «Да что ты! Вот, всё замечательно». Он лег на банальное стентирование, он скончался от не просто геморрагического инсульта, а он скончался после того, как в течение 12-ти часов к нему никто не подходил и не мог поставить ему диагноз, хотя это высокопоставленный пациент. Да? Просто на него, извините, забили.

А у нас есть другой человек, которого я не буду называть, поскольку он, по счастью, жив, глава крупной госкорпорации, который решил, что, вот, чем поехать лечиться на проклятый Запад, он лучше себе в ведомственную клинику выпишет аппарат, который разбивает камни в почках, и обучит врачей на радость всем остальным им пользоваться. Уж не знаю, чему там учились врачи – вместо камней они ему разбили почку.

То есть даже для высшего класса проблема эта не всегда решается простым импортом оборудования. Но даже если представим себе, что она решится для элиты, то возникает вопрос. Я понимаю, что современное российское население со многим мирится. Но будет ли оно, условно говоря, мириться с тем, что его правители живут совершенно другое количество времени в совершенно других условиях? Это, возможно, проблема, которая просто встанет перед режимом, благодаря современной медицине, не через 30 лет, не через 40, а там станет через 5-10. На самом деле, она, конечно, уже встала, но сейчас, когда речь идет о сложных операциях в западных клиниках, ее просто не все понимают.

Но самое главное, что делают открытие Хоббс и Коэна (это к вопросу о парижских терактах), это то, что они делят мир на 2 части. Вот, есть один мир, где люди занимаются наукой, где они создают компании, где они совершают открытия, где Анна Войжицки предлагает вам за тысячу долларов секвенировать геном, где Хелен Хоббс предлагает вам решение холестерина. И другой мир, где как тысячу лет назад лидерство достигается через насилие. И Россия, которая называет этот первый мир «бездуховным и растленным» (а высокая духовность у нас связана с шубохранилищем), она должна понимать, что этот путь ведет во второй мир, где успех достигается насилием, где лечатся не мо моноклональными антителами, а цитатами из Библии или Корана. А лучше вообще не лечатся, потому что зачем лечиться – всё равно, когда умрешь, попадешь в рай. И мы должны задуматься, насколько нынешняя идеология, которая навязывается нам официальными властями, идентична, по крайней мере, в своей осуждательной части той идеологии, которая нам всем не очень симпатична.

И я возвращаюсь к самой страшной теме недели – терактам в Париже. Это не первые теракты, которые произошли во Франции. Был «Шарли Эбдо», была стрельба в кошерном супермаркете, был, наконец, Гренобль, когда человеку отрезали голову и воткнули рядом с отрезанной головой исламистский флаг. И, собственно, я возвращаюсь к тому, что невозможно бороться с этими терактами и с этой идеологией без того, чтобы современный западный истеблишмент не пересмотрел свою идеологию, порождением которой является исламизм, не пересмотрел свои ценности, которые он называет «современными европейскими ценностями», которые не имеют никакого отношения к тем ценностям, которые создали Европу, которые не имеют никакого отношения к идеям прогресса, свободного рынка, тем самым идеям прогресса, свободного рынка, порождениями которых являются и современная медицина, и новые лекарства, и те самые моноклональные антитела, и «цукерберги», и Google, и Facebook. А есть вот эта вот часть западного общества и есть совершенно другая вещь – современный западный политический истеблишмент, дитя левацких убеждений о том, что все должны любым униженным и оскорбленным.

И я хочу начать с замечательного романа Фредерика Форсайта, который был опубликован пару лет назад, который был посвящен борьбе с терроризмом, и в котором очередной Джеймс Бонд ликвидировал очередного джихадиста, который укрылся в Сомали, отключил интернет, общался с внешним миром исключительно посредством флешек. На этих флешках записывал на прекрасном английском свои призывы убивать неверных по всему миру.

И там ужасающе головоломная ситуация о том, как ликвидировали проповедника ненависти, которого было очень трудно вычислить, еще было труднее ликвидировать.

Вот, это литература. А реальная история – Хани Аль-Сибай, реальный проповедник ненависти, который вдохновил реального террориста, устроившего несколько месяцев назад побоище британских туристов на пляже в Тунисе. И, вот, в отличие от литературного своего прототипа реальный Аль-Сибай нигде не скрывается, тем более в глухой крепости Сомали, живет в Лондоне, в прекрасном особняке ценой миллион фунтов, предоставленном ему за счет британских налогоплательщиков, получает вместе с женой и пятью детьми 50 тысяч фунтов в год за счет тех же налогоплательщиков. Больше, чем получает английский солдат, сражающийся в Афганистане.

И после этого, конечно, когда происходят теракты, вдохновленные такими проповедниками, вот, западный истеблишмент левацкий разводит руками и говорит «Ну, что же мы еще можем сделать для этих бедных и оскорбленных людей?»

Собственно, вот эта маленькая разница между литературой и реальностью хорошо иллюстрирует ту простую закономерность, что при всей деструктивности идеологий и режимов, которые строят свою пропаганду на ненависти к открытому миру и противопоставлении ему собственной духовности, эта деструктивность является следствием дисфункциональности самого открытого мира. Частичной дисфункциональности.

Заметьте, я не говорю о бездуховности, как у нас любят говорить. Я говорю о том, что западный левый истеблишмент рассинхронизирован с некоторыми основами западного мира.

Я бы хотела вернуться к тому, что, вот, знаете, у человечества есть привычка убивать друг друга. В общем, несколько тысяч лет мы убиваем друг друга, мужчины, в основном, убивают, чтобы завладеть женщинами и ресурсами. И вопреки известному мифу о мирном дикаре, дикари убивают куда чаще.

Вот, есть такой человек Лоуренс Кили – он написал книжку «War Before Civilization». И он посчитал, что в XX веке со всеми атомными бомбами в войне в процентном отношении погибло в 20 раз меньше населения, чем при племенном строе.

Собственно, в результате почти 8 тысяч лет человеческой истории цивилизация по сравнению с варварами имела тот недостаток, что была, с одной стороны, более богата, а, с другой стороны, менее воинственна. И само ее процветание становилось причиной гибели, и какие-нибудь там города Шумеры были завоеваны Саргоном, а там 70 миллионов жителей Римской империи были завоеваны несколькими десятками тысяч германцев.

Эта уязвимость древних цивилизаций была замечательно отражена Платоном в его Притче об Атлантиде, которая, если переводить на современный язык, погибла оттого, что имела слишком большой ВВП.

И, вот, после изобретения огнестрельного оружия ситуация стала меняться. И после изобретения огнестрельного оружия достижения цивилизации стали гарантией ее процветания, а не гарантией ее гибели.

Вот, знаете, я, по-моему, уже приводила эту историю, но я не могу ее снова не привести, что когда викинги ограбили в X-XII веке Европу (а они были более бедными и поэтому более воинственными)... Но когда они приехали в Америку, то они ее покинули из-за военной опасности со стороны туземцев-скрелингов.

А в XVII-XVIII веке эти самые скрелинги, то есть индейцы уже не представляли для белых опасности, несмотря на то, что эти белые были куда менее воинственны, чем викинги.

Собственно, после изобретения огнестрельного оружия перестала действовать платоновская идея об Атлантиде, которая погибла от слишком высокого ВВП, и стала действовать еще недавно привычная нам идея о военном превосходстве цивилизации над варварами.

И, собственно, была циклическая история, вполне естественная для общества, в котором после распада Римской империи (в Британии, скажем) забыли гончарный круг. И, вот, идея циклической истории сменилась идеей прогресса.

часть 1 (начало)
часть 3 (окончание)

Старик Альцгеймер нас пометил и в гроб сойти благословил

Оригинал взят у kostyad в Новая правовая реальность
Оригинал взят у avmalgin в Новая правовая реальность

Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин предложил Страсбургскому суду наладить диалог в новой правовой реальности, которая возникла после установления приоритета национального права над международным.

ОТСЮДА

Как только российские представители, включая Зорькина, только заикнулись об этой "новой правовой реальности", их следовало бы немедленно выкинуть из всех международных организаций, к которым они причастны. Потому что "новая правовая реальность" - это отказ страны от выполнения международных обязательств, ею же подписанных.

Конституция РФ, часть 4 статьи 15 гласит: "Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора."

Что вы такие стеснительные. Поменяйте в конституции эту норму на другую. Запишите, например: "Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры теряют действие на территории суверенного российского государства. Если международным договором Российской Федерацити установлены иные правила, чем предусмотренные законом, эти правила можно игнорировать."

Все равно ведь на практике так и делается уже года два.

Лечиться не надо, потому что вы ничем не больны

Оригинал взят у analitic в Почти все рекламируемые медицинские препараты бесполезны

Как укрепить иммунитет? Никак.

4

Заявляет Александр Мясников, экс-главврач Кремлевской больницы, глава клиники, где сейчас лечится политическая и бизнес-элита России.

Доктор Мясников, потомственный врач в 4-м поколении, написал книгу «Как жить дольше 50 лет», в которой он высказал свое мнение по некоторым вопросам советской медицины, шокировав тех, кто десятилетиями верил в то, что говорили доктора и реклама в СМИ. Мясников замахнулся на самое святое – на таблетки, которыми все привыкли себя пичкать по советам врачей, а в последнее десятилетие и самостоятельно, благодаря широким рекламным компаниям.

Почти все рекламируемые медицинские препараты бесполезны, а зачастую и вредны для людей, называя эту рекламу бизнесом и использованием для этого человеческих слабостей – желании жить долго, быть здоровым, ничего при этом не делая, а только употребляя препараты. Широкая рекламная компания никак не подтверждает целительныe свойствa препаратов, а только показывает масштабы вложенных денег, которые нужно вернуть с прибылью. И эту прибыль дельцам от медицины принесет доверчивый человек.

Одним из шокирующих заявлений доктора Мясникова было то, что поднять иммунитет нельзя. Иммунитет у человека или есть, или его нет. Если иммунодефицит врожденный, то такие дети часто не доживают до взрослого возраста и умирают от инфекций. Если же иммунодефицит приобретенный – то это – СПИД. Все! Других заболеваний, поражающих иммунитет, практически нет. Поэтому повышать нечего. И широко рекламируемые иммуномодуляторы просто бесполезная трата денег. Даже больным СПИДом никто этих препаратов не дает. По европейским и американским стандартам лечение при СПИДе направленно на борьбу с вирусом (или другим возбудителем).

В России сейчас мода на проверку иммунитета. И почти у всех он оказывается близок к нулю. Но доктора тут же «утешают» проверявшихся, сообщая, что их могут спасти иммуномодуляторы, которые нужно колоть несколько недель. На 20-30 тысяч рублей (до 1000 долларов).

В Западной Европе и в США уже однозначно доказано и признано, что эти препараты неэффективны, а большинство российских медиков так и продолжают верить в силу иммуномодуляторов.

Collapse )

Логичный вывод: не лечиться надо, а повышать пенсионный возраст, потому что все уже здоровы и всех ждёт щастье вот прямо завтра!

Ты - фашист

Оригинал взят у slun60 в Ты - фашист

Открытое письмо Кобзону


Иосиф Давыдович, я не буду рассказывать вам, что вы наворотили за свою паскудную жизнь лизоблюда.

Я просто хочу, чтобы вы прочитали нижеследующее.

Я умышленно не буду давать просто ссыку.

Я умышленно процитирую материал полностью.

***

Онкобольной в Приамурье продавал наркоманам свое лекарство

Мужчина, который оценил сильнодействующий препарат в тысячу рублей, не дожил до суда

Суд вынес приговор по уголовному делу, которое было возбуждено в Бурейском районе. 52-летнего мужчину приговорили к четырем годам лишения свободы условно. Амурчанина признали виновным в том, что он помогал своему знакомому продавать сильнодействующее лекарство.

Как оказалось, еще год назад к подсудимому обратился приятель, который страдал от онкологического заболевания,  ему нужны были деньги.






- Данное лекарство является сильнодействующим веществом, выдается в аптеке только по рецепту, выписанному врачом, и свободный оборот его ограничен, - рассказали в прокуратуре Амурской области.





Часть лекарств мужчина оставлял себе, остальное отдавал для продажи. Подсудимый находил покупателей и сбывал несколько месяцев им капсулы и ампулы. Деньги он отдавал знакомому до тех пор, пока деятельность не привлекла сотрудников госнаркоконтроля. Часть препаратов удалось изъять.






-  На следствии обвиняемый объяснил, что он действовал «из человечности», помогая тяжелобольному человеку добывать деньги. Но при этом он даже не задумывался над тем, что вредит здоровью других лиц, - добавляют в прокуратуре.





К слову, сам поставщик лекарств весной этого года скончался.

***

Иосиф Давыдович!

Вы принимали законы, по которым онкобольные вынуждены вешаться и стреляться.

Вы, блядская ваша морда, ноете, что болеете.

Вы сидите у нас, налогоплательщиков, на шее, вы лечитесь за наш счёт, и вы же запрещаете нам лечиться.

Иосиф Давыдович, встретите Кобзона - засуньте ему эту статью в жопу.

Ну, или спросите - почему он такой фашист.

JE SUIS KOBZON в "Нашей Канаде"

Nasha Canada
Газета · Нравится 11 793 пользователям
· 30 августа в 21:11 · отредактировано ·

В Кремлевском Дворце состоялся концерт звезд российской эстрады под девизом "Мы все - Кобзон, мы все хотим лечиться!".

И в румяном яблочке
червячочек тОчится!
До чего же, до чего
нам лечиться хочется!!!